СКАЧАТЬ ЦЕЛИКОМ ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА ОГЛАВЛЕНИЕ ВОЗВРАТ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ

Париж 7

(Фотографии Елены Кассель.)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: Марэ (Le Marais)

Марэ в истории, Старая ул. Храма, ул. Сент-Антуан, дворец Сюлли, пл. Вогезов, собор Сен-Поль–Сен-Луи, ул. Архивов, дворец Карнавале, дворец Ламуаньон, по следу королевы Марго, церковь Сен-Жерве, ул. Барр, фестивали Марэ.

Марэ – это Париж позднего Средневековья и Возрождения. Марэ – место для настоящих любителей архитектуры и истории, которые бродят тут пешком, заглядывая во все подворотни, в какие можно и в какие нельзя…

Само слово «марэ» (marais) означает «болото». Район этот располагается на низком берегу, в средние века действительно сильно заболоченном. Эта часть старинного города сохранилась довольно хорошо, несмотря на то, что в течение 150 лет, после разорения якобинцами, Марэ, «гнездо аристократии», было заброшено. Во второй половине XIX века многие улицы подверглись варварским переделкам: какие-то фабрички с жестяными трубами вселялись в особняки ренессанса и барокко.

Только в 60-х годах ХХ столетия Андрэ Мальро, философ, знаменитый критик и историк искусства, ставший на довольно долгий период министром культуры, провел гигантские работы по восстановлению этого района. В результате, реставрация Марэ привела к тому, что за какие-то двадцать лет тут сменилось и население. Трущобы, таившиеся почти двести лет в особняках XVI – XVIII в.в., уступили место дорогому и комфортабельному жилью, а фасады снова заблистали возрождённым Возрождением. Грязноватые лавчонки сменились дорогими антикварными магазинами, разместившимися в тех же тесных, но роскошных зданиях…

Все эти перемены произошли на моих глазах – за период с 1973 по 1983 год. Но квартал потерял свою таинственность, живописность, свойственную «дворам чудес» (как иронически называли в старом Париже сомнительные кварталы) и стал «районом-музеем».
Марэ как бы прячется на пространстве размером около двух квадратных километров между плато Бобур на востоке и площадью Бастилии на западе. С юга его ограничивает Сена, а с севера – бульвар Тампль и площадь Республики.

В конце IV в. «на Болоте» была одна церковка, да несколько скромных деревенских домов. Только в конце XII века тут, за городской стеной (стена Филиппа-Августа, построенная после 1190 г.), обосновалось приорство (Командерия) могучего ордена Тамплиеров (Рыцарей Храма), которые, вернувшись с немалыми богатствами из крестовых походов, стали эти богатства активно растить путем разных – не всегда чистых – международных финансовых операций. (Подробно об Ордене см. ниже – «Старая улица Храма»)

Вокруг стен приорства раскинулись возделанные поля, тут стали в XIII в. селиться ремесленники и торговцы. Тогда же неподалеку обосновался брат Святого Людовика, герцог Карл Анжуйский, король Сицилии и Неаполя. Одна из главных улиц Марэ и поныне носит название «Улица короля Сицилии».

При короле Карле V, переселившемся сюда с острова Ситэ, был построен рядом с его временным дворцом, называвшемся Сен-Поль, великолепный особняк-замок архиепископа Сансского. Неподалеку находится и самый, наверное, прекрасный и гармоничный из дворцов французского ренессанса – дворец Карнавале, где размещён теперь Музей истории Парижа.

Сегодняшний облик Марэ определила одна из самых бурных эпох в истории: конец XVI – первое десятилетие XVII веков. «На рассвете Великого Века просвещённая воля Генриха IV дала Марэ новый взлёт», – пишет искусствовед Венсан Буве.

Сказав в 1593 году знаменитую фразу «Париж стоит мессы» и перейдя в католичество, Веселый король вступил в столицу, а 13 апреля 1598 г. вовсе покончил с религиозными войнами в стране, подписав Нантский Эдикт, давший протестантам равные с католиками права. Так успокоив и объединив страну, Генрих принялся за грандиозную работу по планомерному – впервые в истории – строительству Парижа. «Я всё же сделаю из этого города чудо света», – похвастался король и во многом оправдал свои слова. Но поскольку царствовал он всего 16 лет (с 1594 по 1610), то трудно судить, что сделал бы он, если бы прожил дольше… Во всяком случае король этот и поныне весьма популярная личность и фольклорный герой.

Лев Толстой в самом конце «Войны и мира» приводит строки из народной песни об этом короле, которую поёт Морель, денщик пленного французского офицера:

Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillant!
Ce diable à quatre
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre
Et d'être un vert galant…

Песенку эту, в своём вольном переводе, блестящий драматург Александр Гладков включил в свою героическую комедию в стихах «Давным-давно» (1944 г) (По ней снят был позднее фильм «Гусарская баллада»):

Жил был Анри Четвёртый,
Он славный был король…
      (и т.д.)

Большая и Малая галереи Лувра, завершение дворца Тюильри, Новый мост, ансамбль площади Дофин, улица Дофин (новая дорога на юг), великолепный ансамбль площади Вогезов – вот основные парижские постройки его короткого царствования.

При нём впервые появилась служба уборки мусора и первая в стране, а возможно и во всей послеримской Европе, водопроводно-насосная станция. Она называлась «Самаритэн» в память о самаритянке, напоившей Христа у колодца. Сейчас на месте этой водокачки находится универмаг, сохранивший то же название.

По приказу Генриха были восстановлены и построенные «ещё рабами Рима» городские фонтаны, и сооружены новые, давшие воду населению разных районов.
Недаром Генрих IV считается первым урбанистом во Франции.

В 1605-1612 гг. по его замыслу была создана Королевская площадь (пл. Вогезов, place des Vosges), которая стала жемчужиной французской архитектуры позднего Ренессанса.

В Париже начался «Век Марэ». Герои шпаги и «герои кружев», т.е. новые финансисты, разбогатевшие «чудом» (это уже в начале царствования Людовика XIII), представители росшей как на дрожжах крупной буржуазии, частенько роднившейся с обнищавшими аристократами – двойники мольеровского «Мещанина во дворянстве» – все селились в Марэ.

Тут работали самые значительные архитекторы и скульпторы столетия: Дю Серсо, Ле Во, оба Мансара, Ле Брен, Миньяр.

Тут жили многие из самых блестящих писателей XVII века – «Великого Века», как нередко называют его во Франции, – писатели, которые вывели французскую литературу в ряд мировых: Мадмуазель Скюдери (о ней см. одноименную новеллу Э.Т.А. Гофмана), мадам де Севинье (автор знаменитых «Писем»), сатирик и создатель жанра бурлеска Скаррон и его жена Франсуаза д’Обиньи чей салон, располагавшийся в особняке Скарронов, был многие годы самым знаменитым в Париже. Его посещали Корнель, Расин, Буало, Лафонтен и другие литераторы «Великого Века». Бывали иногда в этом салоне и кардинал Ришелье, и сменивший его кардинал Мазарини, и даже Людовик XIV.

Мадам д’Обиньи, она же мадам Скаррон, позднее мадам Ментенон, как прозвали ее в период, когда она была воспитательницей детей Людовика XIV и его фавориткой, позднее стала последней женой постаревшего «Короля-солнца». Она известна, впрочем, более всего тем, что будучи фанатичной католичкой, добилась от короля отмены Нантского эдикта, чем обрекла на казни или изгнание множество гугенотов, составлявших тогда в значительной мере экономическую мощь французской крупной буржуазии. Это ослабление экономики страны во многом повинно в обнищании низов и только возникавшего среднего класса, а то, что класс этот вышел на сцену с запозданием, было в свою очередь не последней из причин произошедшей столетие спустя революции 1789 г. (Это так – к вопросу о роли личности в истории…)

В иезуитской церкви (собор Сен-Поль) творил органист и композитор М.А. Шарпантье, на Старой Храмовой улице (rue Vieille-du-Temple) располагался театр «Актёры Марэ» (впоследствии – «Французская Комедия» (Comйdie Franзaise), самый старый французский театр с постоянной труппой).

А в XVIII веке были построены дворцы Роан и Субиз. Но слава Марэ уже закатывалась, и мода стала уводить весь парижский блеск с этих узких улиц, где развернуться карете удавалось не всегда, в район Пале Руаяль, на улицы Сент-Онорэ на правом и Сен-Жермен на левом берегу…

Марэ всё больше отходил в тень истории…


Ещё одна достопримечательность Марэ – еврейский квартал, который существует с середины XIII века. Это в общем-то даже и не квартал, а только улица Розье и отходящие от неё переулки. С XVII по XIX век население их становилось всё более смешанным: там селились и не евреи – в основном, ремесленники и мелкие торговцы. Улица постепенно теряла своё средневековое экзотическое лицо.

Но в конце XIX – начале XX в.в. во Францию хлынул поток евреев из Польши и России. Эмигранты стали селиться в том же старом еврейском квартале. И вот средневековый облик западноевропейского еврейства сменился хасидским: высокие колпаки – чёрными шляпами, длинные просторные плащи – двубортными пиджаками…

А за последнее двадцатилетие с каждым годом всё меньше и меньше становится тут людей, одетых таким образом, да и надписи на идише все чаще уступают место надписям на иврите.


В 1962 году палатой депутатов был принят план реставрации Марэ, разработанный министром культуры Андрэ Мальро. С тех пор восстановительные работы тут не прекращаются. Доступны для обозрения внутренние помещения таких зданий, как дворец Гинего (музей охоты), дворец Субиз (музей истории Франции), дворец Салэ (музей Пикассо), особняк Либераль-Брюан (музей ключей и замков, где находятся, в частности, некоторые слесарные выдумки Людовика XVI), дворец Ламуаньон (библиотека истории Парижа), дворец Карнавале (музей истории Парижа), замок Санс (техническая библиотека «Искусств и ремёсел» и выставочные залы), дворец Сюлли (выставочные залы). В нескольких дворцах, расположенных рядом друг с другом, размещаются Национальные Архивы. Это дворцы Роан, Субиз, д’Асси, Бретей, Фонтенэ и Жакур, купленные государством в 1808 году в царствование Наполеона.



Архивы


просто маленькая площадь.

По центру Марэ, разрезая район на восточную и западную половины, в северном направлении от улицы Риволи отходит Старая улица Храма, проложенная в 1300 году.

Название своё получила она от рыцарского ордена Тамплиеров или Храмовников, потому что со времени ещё Крестовых походов тут находилась главная «штаб-квартира» Ордена. Только на месте улицы была большая поляна.
Орден был создан в Иерусалиме в 1119 году королём Иерусалимским, которого посадили на престол крестоносцы, завоевавшие впервые Святой Град в 1099 г. Вскоре в Европе и на Ближнем Востоке насчитывалось более 9 тысяч приорий.

Роль тамплиеров в мировой политике и экономике была невероятно велика. Не касается это только Англии: Ричард Львиное Сердце изгнал храмовников из своей страны вскоре после образования Ордена, о чём подробно рассказано в романе В. Скотта «Айвенго». Но менее решительным и более любившим деньги королям других европейских стран приходилось с храмовниками считаться.

Интересно, что международная банковская система в ее зачаточном виде была создана именно этими рыцарями «без страха», но уж точно не «без упрёка». Они первые в мире придумали векселя в их нынешней форме и даже нечто вроде банковских чеков, подписанных тем или иным командором. Чеки были именные и на предъявителя.

Позднее рыцари стали хранителями французской королевской сокровищницы, и таким образом Орден был в курсе финансовых дел королевства. А постепенно тамплиеры стали не только распорядителями королевской казны, но и главными кредиторами двора, успешно конкурируя с появившимися несколько позже итальянскими банкирами.

Выпутаться же из сети финансовых операций тамплиеров и избавить Францию от этого нового вида зависимости удалось только «железному королю», Филиппу IV Красивому в 1314 году. Сговорившись с Папой римским Клементом V, задолжавшим Франции немыслимые суммы, король Филипп получил от Папы благословение на то, чтобы, обвинив в колдовстве генерала Ордена Жака дю Молле, сжечь этого командора, а с ним и ещё несколько десятков Рыцарей Господних, и присвоить их сокровища.

Таким образом, с Орденом Храма было покончено, однако по настоянию того же Папы Клемента V более половины ценностей было передано Ордену Иоаннитов, позднее получившему имя Мальтийского Ордена.
Почти пятьсот лет спустя Император Всероссийский Павел I, добившийся того, что его избрали Командором Мальтийского Ордена, почти наложил руку на эти древнейшие в Европе богатства, но белый мальтийский шарф, которым задушили царя заговорщики во главе с графом Паленом, помешал Павлу перетащить эти несметные сокровища в Россию.


Параллельно Старой улице Храма, за улицей Архивов, находится «просто» улица Храма, обязанная своим названием всё тем же тамплиерам. Улица эта знаменита тем, что на ней находилась тюрьма – замок Тампль – в которую якобинцы заключили в августе 1792 года королевскую семью, и в которой, по мнению большинства историков, действительно умер подростком Людовик XVII, сын казнённого Людовика XVI, хотя и молва, и некоторые свидетельства современников, и обилие самозванцев заставляют предполагать, что мальчика подменили похожим на него ребёнком-дебилом, а он, дофин, а точнее – по всем законам – король Франции, всё-таки выжил… Потом в XIX веке писали об этом многие, но напомню только, как весело разработал эту тему Марк Твен в «приключениях Гекльберри Финна».


Улица Сент-Антуан (rue Saint-Antoine)

Самая большая улица в этом районе – Сент-Антуан. Она разрезает Марэ на две половины, приречную и глубинную. Её продолжение на запад – ул. Риволи, которая практически продолжена Елисейскими полями, в свою очередь продолженными проспектом Великой Армии, который пройдя сквозь западный конец Парижа – через пригород Нёйи – упирается в Сену.
Таким образом, улица Сент-Антуан (как и её продолжение на восток за площадь Бастилии – ул. Предместья Сент-Антуан) – часть главной шестнадцатикилометровой магистрали, пересекающей Париж с востока на запад. Эта улица, древняя римская дорога Париж-Мелюн, всегда была довольно широкой.


Кафе "Марэ"

Возле дома 101 по ул. Сент-Антуан находятся остатки стены Филиппа-Августа – первой стены, некогда полностью окружавшей Париж. Тут в XII в. были одни из четырёх ворот Парижа. А в начале XIII в. в стене было уже 12 ворот.

Стена была построена в 1190 г., когда король воевал в Святой Земле с Саладином. Она начиналась от Сены на уровне Лувра и шла на север до нынешней улицы Этьена Марселя, затем загибалась на восток в направлении улиц Рамбюто и Вольных горожан и, ещё раз изогнувшись на юг вдоль теперешней ул. Севинье, выходила опять к Сене, отделив территорию нынешнего собора Сен-Поль от тех полян на востоке, где теперь находится площадь Бастилии.

Именно в этой части, от ул. Сент-Антуан и почти до набережной, стена сохранилась до наших дней. На левом берегу реки стена окружала холм, где ныне стоит Пантеон, и подходила снова к Сене в районе Лувра, замыкая круг.

По ул. Сент-Антуан № 21 расположен oсобняк де Майенн (он же – д’Ормессон), построенный в 1613 году по проекту арх. Дю Серсо. Это один из первых городских особняков, построенных по типу «между парадным двором и садом», т.е. по типу сельской усадьбы.
В середине XVI в. часть улицы Сент-Антуан от ул. Севинье до площади Бастилии представляла собой гигантскую лужайку и служила местом прогулок парижской знати. Ширина лужайки была почти равна ее длине.

Здесь, перед дворцом Турнель, где жил король Генрих II с королевой Екатериной Медичи, был организован королём в честь свадьбы его сестры 30 июня 1559 года грандиозный рыцарский турнир. На турнире король был одет в цвета своей любовницы, «вечно-юной Дианы», как прозвали французы Диану де Пуатье. В эти дни ей исполнилось 60 лет, а королю был 41 год. Диана сидела рядом с королевой Екатериной Медичи, которая хоть и была на пару десятков лет моложе, Дианы, но так блистать не могла никогда.

Екатерина была весьма недовольна тем, что Генрих посадил ее рядом с соперницей. За 20 лет замужества флорентийка так и не смирилась с присутствием той, кто была в течение двух десятков лет подругой ещё прежнего короля, Франциска Первого (Великого), а затем и его сына – Генриха Второго, последнего рыцаря в истории Франции. Причём Диана была первой Дамой двора и любовницей Генриха. ещё до его брака с флорентийкой, и оставалась ею до этого самого дня, когда её рыцарь и король погиб в своём третьем поединке.

Первый бой король выиграл у жениха своей сестры, принца Савойского, второй – у герцога Гиза, а в третьем поединке с начальником шотландской гвардии Габриэлем де Монтгомери у короля и у его противника одновременно переломились копья. По турнирным правилам поединок на этом должен был закончиться, но в раже Генрих потребовал повторения боя. Монтгомери этого не хотел, но вынужден был согласиться. Принесли новые копья (как и все копья в этот день – не боевые, а турнирные, с деревянными наконечниками). Сломались и эти.

К несчастью, Монтгомери забыл тут же бросить на землю обломок, остававшийся у него в руке, и с разгону наткнулся этим обломком на забрало королевского шлема над правым глазом с такой силой, что король упал с коня.

Через два дня Генрих II умер во дворце Турнель, несмотря на то, что от его постели почти не отходил великий хирург Амбруаз Парэ, который спешно потребовал отрубить и доставить ему для изучения несколько голов заключённых преступников, надеясь срочно разработать на них методику операции, чтобы спасти короля…


дворик на месте последнего турнира

А капитана Монтгомери Екатерина Медичи приказала арестовать. Потом его всё же выпустили, и он уехал в Англию. Но вскоре вернулся, чтобы участвовать в религиозной войне на стороне гугенотов. В одной из битв он сдался в плен. Несмотря на добровольную сдачу, Монтгомери, по требованию вдовствующей королевы, был приговорён к смерти и казнён в 1574 г.

Турнир же, на котором погиб Генрих II, был последним рыцарским турниром в Европе. 30 июня 1559 года рыцарство прекратило своё существование. А Генрих II вошел в историю как последний французский рыцарь. После его смерти, не без стараний его вдовы, во Франции начались религиозные войны.


Дворец Сюлли.


Двор дворца Сюлли

На ул. Сент-Антуан, на том самом месте, где состоялся вышеописанный турнир, в 1630 году был построен архитектором Андруэ Дю Серсо один из изящнейших дворцов Парижа – дворец Сюлли. Так называется он по имени первого владельца, знаменитого Максимилиана де Бетюна, герцога Сюлли. До самой смерти Генриха IV в 1610 г. Сюлли был всесильным «министром всех дел», бессменным премьером в королевском правительстве.

Талантливый полководец, создатель теории артиллерии в том виде, какой эта военная наука получила во времена позднего Ренессанса, блестящий администратор и финансист, автор книги «Мудрые королевские основы экономики государства», герцог Сюлли успевал всё: летом в своём замке на Луаре он вставал в три часа утра, диктовал четырём секретарям свои труды, столярничал, сажал деревья… Как сказал мне как-то один французский историк, «роль Сюлли сравнима с ролью Меньшикова при вашем Петре, только он не воровал».

Людовик XIII, вступивший на престол после Генриха, сохранил бывшему министру отца все привилегии и все пенсионы. Сюлли было тогда 74 года. Он любил слушать поэтов и менестрелей, устраивать танцевальные вечера, на которых неутомимо танцевал павану с сомнительными девочками (каждый день с новыми), которых поставляли старому герцогу, сбиваясь с ног, два его секретаря. Между тем и его двадцатилетняя супруга тоже не теряла времени даром. По свидетельству современника, Сюлли просил её «так распорядиться своим временем, чтобы на лестнице по крайней мере не стояла очередь к ней в спальню».

Ежедневно герцог выходил в огромном берете, ставшем потом неотъемлемой частью его легендарного образа, прогуляться на Королевскую площадь (пл. Вогезов), обходил её несколько раз по квадрату и принимал восторженные поклоны как тех, кто застал его ещё министром, так и молодёжи, для которой он был человеком-легендой.


Сад Сюлли с остатком (розой) из церкви.

Его, «весёлого и простого», любили противопоставлять новому премьер-министру, кардиналу Ришелье, которого парижане не любили и боялись. «А вот при Сюлли…», – начинали многие его современники тот или иной рассказ о своей юности…

А про дворец Сюлли современник писал: «около него всегда спокойно дышится, несмотря на пыль базарной улицы Сент-Антуан».

Однако, дворец Сюлли славен не только своим первым владельцем, не только изяществом ренессансной постройки, а ещё и тем, что это здание в 1793 г. якобинская диктатура превратила в полсотни, кажется, первых в европейской истории коммунальных квартир без кухонь и туалетов. (Первых, если не считать античных коммуналок, устроенных в Риме Марком Крассом в конце I в. до Р.Х.). Путём горизонтального деления, якобинцы сделали из трёх этажей шесть с весьма низкими потолками.

Дворец был восстановлен только в 1977–1981 годах. Я видел его ещё во время реставрационных работ. Теперь он служит местом разнообразных выставок. Тут же размещена «Национальная касса исторических памятников», которая финансирует реставрационные работы по всей стране. Тут же - большой магазин, где продаются книги по искусству и альбомы.

Во втором дворе дворца находится самый изысканный из фасадов, украшенный барельефами «Времена Года» работы Ж. Гужона, а напротив оранжерея, прозванная «Малый Сюлли». Отсюда через маленькую дверь есть проход на площадь Вогезов. Он выводит на площадь под арку дома №7. Именно через эту незаметную калитку и выходил на свои прогулки по площади герцог Сюлли.

СКАЧАТЬ ЦЕЛИКОМ ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА ОГЛАВЛЕНИЕ ВОЗВРАТ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ